Когда заканчивается Met Gala, я обычно сижу с кофе и листаю карусели Vogue, чтобы выбираю лучшие образы. Тема Met Gala 2026 была «Fashion is art» и это стало серьёзным упражнением по семиотике костюма для дизайнеров и селебрити стилистов. И в этот раз, рассматривая, образы от Chanel, Schiaparelli, Dior, Jason Wu я словила себя на мысли: а если бы команды стилистов взяли в работу беларуcское искусство — что бы получилось?
Этот вопрос я задала в недавнем reel — и в комментариях оказалось столько вариантов, что грех было бы не развернуть свой ответ в полноценную статью.
Сначала почему вообще этот разговор важен. Met Gala — это пространство, где мода разговаривает с историей и искусством. Каждый год тема выбирает один пласт культуры и разворачивает его через костюм. Но «культура» у MET — почти всегда западная плюс выборочно ориентальная. Беларуское искусство, а это и витебская авангардная школа, и Шагал с Бакстом, и Надя Леже и тысячелетний слой народной культуры со Слуцкими поясами и маляванкой— никогда не попадает в эту оптику. Хотя по плотности и оригинальности это материал мирового уровня. Нет представителей, кого могли бы пригласить. Поэтому пригласила себя сама, пусть и виртуально. Вот пять референсов, которые я бы предложила.
Лев Бакст и Ballets Russes
Бакст родился в Гродно в 1866 году. Когда Сергей Дягилев в 1909-м запустил Ballets Russes в Париже, именно костюмы Бакста к «Шехерезаде» и «Клеопатре» взорвали парижскую моду. Поль Пуаре — отец современного силуэта — открыто говорил о влиянии Бакста на свой ориентализм. Без него не было бы тюрбанов, harem pants, всего того восточного романа, который десятилетиями просачивался в haute couture.
Для Met Gala это бесконечный ресурс для вдохновения. Любая тема про портновское мастерство, ориентализм, перформативность, фантазия — всё может проходить через творчество Бакста. И главное: его работы изначально создавались как fashion-object, а не как живопись. Это готовый костюм, готовый к тому, чтобы по нем блистать на красной дорожке в образе дивы.
Марк Шагал и его витражи
Шагал родился в Витебске в 1887 году. Его палитра — глубокий тот самый «cerulean blue», глубокий синий, рубиновый, охра, изумрудно-зелёный — это готовая цветовая палитра для целой коллекции. Шагал работал с одеждой не косвенно, а напрямую — для «Алеко» Леонида Мясина в American Ballet Theatre 1942 года он разработал масштабные декорации и дизайн костюмов — это уже музейный экспонаты сами по себе.
Шагал идеально ложится на любую тему, связанную с искусством. До того, как стать кутюрье, Christian Dior держал галерею в Париже, где в 1930-х показывал Дали, Миро, Кокто — ту же парижскую сцену, через которую проходил и Шагал. Эта связь между Витебском и французской haute couture никогда не была на Met Gala, потому что не кому ее показать. Платье в цвете «Над городом» с летящими фигурами по подолу — я была бы первой, кто записал такой образ в архив. Или знаменитые витражи «Американские окна», созданные в честь двухсотлетия США и памяти мэра Чикаго Ричарда Дж. Дейли.
Слуцкие пояса
Это, возможно, самый сильный аргумент. Слуцкие пояса — шёлковые тканые пояса с серебряной и золотой нитью, которые ткали в Слуцке в XVIII веке для шляхты ВKЛ. Каждый — около 3,5 метров в длину, ткался месяцами, считался семейным сокровищем. По уровню технического исполнения это абсолютный кутюр своего времени — и до сих пор лучшие образцы хранятся в Национальном художественном музее в Минске и в коллекции Вавеля в Кракове.
Для Met Gala это убойная карта. Тема про историческое мастерство, ручной труд, наследие, gold and silver — Слуцкий пояс становится либо акцентом образа, либо буквально материалом для платья. Я бы хотела увидеть, как такой пояс пересказывают через прозрачный шёлк Schiaparelli или через структуру Iris van Herpen. Это редкий случай, когда фактическое ремесло уровня кутюра существует в беларуской традиции — и почти не используется в современной моде. Все восхищались в этом году платьем Иши Амбани , сшитым из тканой ткани индийскими мастерами. Абсолютно то же направление и уровень мастерства.
Витебский авангард: УНОВИС и Малевич
С 1919 по 1922 год Витебск был эпицентром мирового авангарда. Малевич, Эль Лисицкий, Шагал, Вера Ермолаева — все они учили и работали в Витебском художественном училище. Из этой школы вышел супрематизм в его самой радикальной форме: чистая геометрия, абсолютный цвет, отказ от изобразительности.
Эту линию уже отыгрывают на подиумах — Iris van Herpen, Junya Watanabe, Comme des Garçons делали отсылки в своей работе к творчеству Малевича-Лисицкого. Но никто не возвращает её к географическому корню. На Met Gala образ в духе «Чёрного квадрата» — это не просто костюм, это исторический референс на момент, когда Беларусь была мировой столицей нового искусства.
Язэп Драздовіч — космизм и народный костюм
Самый странный и поэтому самый ценный референс. Язеп Драздович (1888–1954) — беларуский художник, который параллельно делал две несовместимые вещи: документировал народный быт и костюмы в этнографических экспедициях по всей Западной Беларуси и писал маслом сцены на Марсе, Сатурне, лунные ландшафты. Космизм + фольклор уникальное видиние, не оцененное при жизни.
Мой выбор
Если бы мне пришлось выбрать один для звезды из Беларуси — я бы взяла Бакста. Не из-за «эффектности», а потому что он создавал работы как fashion-object. Бакст знал, что костюм — это перформанс. Все остальные мои референсы — Шагал, Слуцкие пояса, авангард, Драздовіч и малявка— нуждаются в переводе в одежду через интерпретацию дизайнера. Бакст же фактически сам дизайнер и его идеи почти не нуждаются в интерпретациях.
Я представляю себе шёлковое платье в палитре его «Жар-птицы» — карминный, золотой, дымчатый чёрный — с расшитым лифом. Подача на Met Gala включала бы обязательно упоминание в пресс релизе, что автор костюма родом из Гродно, но подчеркнуть его связь с мировым контекстом. Беларуское искусство получает 24 часа мирового fashion обсуждения. И это отлично могло сработать участие в мировом fashion разговоре на равных.
А для себя я бы выбрала маляванки возможно выполненные в технике создания Слуцких поясов. Представляете как это было бы красиво, нити черненого золота, яркие цветы на черном переливающемся полотне, воплощающие наивное сказочное искусство и космизм. Народный дух в воплощение haute couture.
А ваш референс? Шагал? Драздовіч? Слуцкие пояса? Что-то совершенно другое — Савицкий, современная беларуская сцена? Делитесь в комментария.
